Натаска легавой собаки

Большинство издававшихся когда-либо руководств по натаске легавых собак построено по общему шаблону установившихся традиций и рутинных установок. Произошло это, быть может, потому, что авторы этих руководств, повидимому, исходили не из своего опыта, а пользовались материалами, дополняя их своими выводами и соображениями. Читая эти руководства, охотник придет к заключению, что натаска собак — дело, малодоступное рядовому охотнику, не отличающемуся большим опытом, что натаска требует большой затраты времени на всевозможные предварительные дрессировки — комнатные, полевые и т. д.  Автор этой статьи, основываясь на личном многолетнем опыте, пришел к выводу, что сущность натаски легавых собак— дело простое, не требующее большой затраты времени. 

Само собой разумеется, прежде чем начать учить, т. е. натаскивать щенка или молодую  собаку,  натасчику необходимо знать основные требования, предъявляемые к легавой собаке. Требования эти просты и общеизвестны. Легавая собака должна зигзагообразным поиском отыскивать дичь, особенно тщательно обыскивая места по указанию натасчика, делать стойку у найденной дичи, когда подойдет к собаке охотник, подымать на крыло найденную птицу, оставаться на месте при взлете птицы, ни в коем случае не преследуя ее. Врожденные качества породных легавых собак настолько сильны, что остается только правильно направить их, и успех будет очевиден в первый же выход с собакой в натаску.

Первый выход с собакой в поле имеет чрезвычайно большое значение, и поспешность в этом, деле недопустима. Если выход не принесет пользы, то, значит, принесет вред, ибо собьет собаку с толку — она не поймет, зачем ее выводили в поле. Вот почему необходимо первому выходу с собакой в натаску уделять особое внимание. Ввиду того что качества легавой собаки должны в значительной степени проявиться с первого же выхода в поле, разумеется, что этот выход должен быть произведен прямо на дичь (дупель, перепел, молодой бекас, гаршнеп), при том на точно замеченную перемещенную птицу.

Трудно предвидеть, как удастся охотнику создать эту абсолютно необходимую обстановку для первого выхода. Найдет ли первую птицу уже натасканная собака, с которой вышел второй охотник, проследит ли натасчик место посадки дупеля, вылетевшего из кустов на вечерней заре в открытое кормовое место, использует ли он подпускную птицу, но во всяком случае птица для натаски, в особенности для первых выходов, абсолютно необходима.

Допустим, охотнику не представляется возможным получить для натаски дупеля в естественных условиях, и он вынужден прибегнуть к созданию хотя и искусственной обстановки, но значительно приближающейся к естественной. Чем естественнее будет создана обстановка, чем строже будет птица, тем больше будет успеха.

Приобретая перепела, наиболее уживающегося в неволе, непременно со здоровыми крыльями, лучше мало сидевшего в неволе, строгого, охотник делает связку одного крыла, прошив иголкой в середине крайнее маховое перо, и привязывает к нему плотно, этой же ниткой, следующие пять маховых перьев. Затем стреноживает толстой ниткой ноги, так, чтобы расстояние между ногами было около 2 сантиметров, и перепел подготовлен для эксперимента. Конечно, все эго проделывается не на виду у собаки; наоборот, собака не должна даже встречаться дома с этой птицей.


   Английский сеттерТеперь натасчику необходимо сухое поле, без росы, без кустов, с реденькой (не выше 1-5 сантиметров) травкой (например, вытоптанный скотом выгон или зеленя, без кустов), так как перепел спрячется в первый же куст и будет таиться. Натасчик берет с собой достаточно крепкую (толщиной в обыкновенный карандаш) веревку (на первое время длиной 6—7 метров) с неподвижными на концах ее петлями; размеры петель чуть более ошейника, чтобы они могли надеваться и сниматься через голову собаки. Затем последнее, что необходимо охотнику, — это рукавица или перчатка для левой руки.   Взяв с собой в правый карман пиджака подготовленного перепела, находившегося в плоском ящике с матерчатым потолком, охотник, заколов карман английской булавкой, берет на приготовленную с двумя петлями веревку собаку, хотя бы даже пяти-шестимесячного щенка, и отправляется на заранее выбранное поле. Имея в виду, что перепел будет стремиться уйти в кусты или под деревья, охотник отходит от этих предметов шагов на 200—250. Собака же, с которой охотник идет навстречу ветру, впервые попав в поле, оживленно тянется на веревке, и голова ее находится на расстоянии 0,5 метра от левой руки; конец веревки с другой петлей свободно волочится по полю.Помня, что всегда и неизменно при натаске надо вести собаку навстречу ветру, натасчик, продолжая свой путь, осторожно, незаметно для собаки вынимает на ходу правой рукой перепела и легкими движениями руки пускает его против ветра в горизонтальном направлении, на уровне конца уха собаки. Впервые увидев перепела, собака будет озадачена. Охотник, используя этот очень короткий момент, тут же натягивает веревку и, перехватив правой рукой за ошейник, не переставая следить за улетающим перепелом, тянет собаку назад, а левой рукой слегка надавливая на ее поясницу, приговаривает непременно спокойным тоном: «даун», «даун». При этом он старается уложить собаку, но очень мягко и спокойно, чтобы не напугать ее при первом влечении к птице. В крайнем случае собака может не так чисто лечь, она может лишь присесть. Важно, чтобы она поняла, что преследовать птицу нельзя.   При натаске нужно уметь хорошо замечать место посадки перемещающейся из-под собаки птицы; иначе будет сорван первый выход, и придется отправиться домой. Хорошо заметив место посадки перепела, отлетевшего шагов на 60 — 75, охотник, не задерживая собаку в позе лежа или сидя, идет напрямик к птице, держа уже собаку на веревке не в 0,5 метра от себя, а в 2 метрах. Не доходя до места посадки перепела шагов на 15, охотник ведет собаку зигзагами, постепенно приближаясь к перепелу, но так, чтобы ветер дул от птицы к собаке. Одновременно охотник показывает в сторону птицы правой рукой, тихо приговаривая «ищи...» «ищи...» В один из этих моментов собака причует верхним чутьем почти не давшего следа перепела, так как с запахом его она только что ознакомилась в момент полета перепела и, потянувшись к нему, вероятнее всего, станет на первую свою стойку по чутью. Ослабив веревку и перехватив ее вновь на 0,5 метра от головы собаки и непременно погладив ее и продержав на стойке около 10 секунд, охотник продвигается вперед, тихо говоря: «вперед», «вперед».

При приближении перепел взлетит, а охотник в самый момент взлета, продолжая следить за перепелом, спокойно, без грубостей, но решительным тоном укладывает собаку так же, как в первом случае. При этом надо помнить, что интонация голоса имеет громадное значение; поэтому при взлете перепела лучше приказать лечь собаке мягко, чем слишком строго. Строгое одергивание собаки при взлете птицы повлечет за собой в лучшем случае тугую подводку, т. е. собака не будет подымать на крыло птицу, а в худшем, бросив стойку, отойдет от птицы. Объяснить это легко: у собаки запечатлится неприятность, связанная с моментом взлета птицы, и с этого времени может начаться разлад ее отношений со своим натасчиком. А авторитет натасчика в глазах собаки — это залог абсолютного повиновения.

В последующих случаях наводки на перемещенную птицу следует пускать постепенно, удлиняя веревку, одновременно удлиняя и расстояние, с которого водят собаку зигзагами. На поворотах, прежде чем натянется веревка, следует слегка свистнуть и указать рукой, переменив направление. 

Преимущество начала натаски по подпускной птице: во-первых, для многих это доступнее; во-вторых, в большинстве случаев сразу определяется чутье собаки; в-третьих, со стреноженными ногами птица не дает следа, следовательно, с первых же выходов собака привыкает брать на чутье непосредственно самое птицу, а не ее след. Это последнее обстоятельство чрезвычайно важно, так как в противном случае, собака, привыкшая копаться в набродах, может долгое время не проявлять имеющегося у нее даже очень большого чутья, и натаска вследствие этого очень затянется. Отрицательная сторона первоначальной натаски по подпускному перепелу заключается в том, что даже свежий перепел, пущенный в удобную низкую и редкую траву, взлетает, не подпуская собаку вплотную всего лишь 3 —-4 раза; затем он начинает таиться, подпуская собаку вплотную. В первом же подобном случае следует, уложив собаку, взять перепела рукой и прекратить дальнейшую работу в этот выход, ибо в естественных условиях собака, привыкнув, что птица таится, стала бы первое время страгивать ее без стойки. 

Отрицательная сторона заключается также и в том, что работа по подпускному перепелу может рассматриваться лишь как подготовительная: предварительное ознакомление с птицей, с поведением собаки при взлете птицы, а не как постоянная натаска.

Поработав с собакой по подпускному перепелу два, максимум три выхода, охотник уже достаточно подготовил собаку к тому, чтобы уже с большей надеждой и смелостью вести ее в естественные условия, на дикую птицу. Собака уже знает, зачем ее привели в луга, и не станет интересоваться бабочками и писком птичек, а будет отыскивать дичь, хотя бы пока еще на удлиненной веревке. Надо иметь в виду, что ничто так не портит даже натасканную собаку, как хождение с ней по пустым, без дичи, местам. Поэтому выводить свою молодую собаку для натаски нужно в места, с заведомым присутствием дичи. Рекомендуется дупель, вылетающий на открытые места кормиться. Дупель перемещается недалеко, в иных случаях выдерживает 10 и более стоек. В тех случаях, когда собака начинает беспрестанно следить за птицей, стараясь увидеть места ее посадки, полезно собаке закрывать рукою глаза.

Только вполне убедившись, что собака усвоила требование оставаться на месте при взлете птицы и поняла значение жеста рукой и звука «чшш...» при наводке на перемещенную птицу, охотник может пустить ее уже на самостоятельный поиск, но в первое время с надетой на нее веревкой, притом в местности, где можно рассчитывать скоро найти дичь.

Момент, когда можно пустить собаку с веревкой, и момент, когда можно освободить от нее собаку, зависят всецело от того, как успешно подвигается дело натаски, а успех дела зависит от наличия подходящей дичи и лишь в некоторой степени от индивидуальных качеств собаки.
При наличии дупелей автору этих строк удавалось в первые же выходы с собаками в поле достигать с ними таких успехов, что он позволял себе тут же освобождать их от веревки. Однако эта поспешность, повидимому, доступна тем охотникам, которые уже имеют достаточную практику и накопившийся опыт.

Все эти собаки, которых пришлось автору натаскивать, не подвергались никакой предварительной дрессировке, а росли в специально отгороженном загоне. Благодаря этому они особенно ценили общение с человеком.
Собаки, испорченные бессмысленными и вредными шатаниями по полям, лугам и лесам, приобретают дурные привычки, губя свои способности. Такие испорченные собаки впоследствии требуют действительно большой затраты времени на их натаску и дрессировку, разочаровывают и раздражают натасчика.

Неверны соображения некоторых авторов, что у молодой собаки нужно предварительно развивать силу, ход и страсть; все это у нее есть, да и притом с избытком. Необходимо так строить натаску, чтобы собака с первого же выхода начинала работать по птице, абсолютно веря натасчику и слушаясь его. Грубое обращение нарушает контакт собаки с ее натасчиком.

Частые свистки настолько надоедают собаке, нервируя и отрывая ее от работы, что она в конце концов начинает отдаляться от охотника, чтобы не слышать этих свистков.
Охотник наказывает собаку за неповиновение свистку, и кончается это полным разрывом контакта охотника с собакой. Собака перестает подходить к рукам охотника, боясь его, садится в стороне и отбегает при приближении охотника к ней.

Автор этих строк, основываясь на личном опыте, — не сторонник пользования искусственным свистком, зная, что руководить собакой можно направлением своего движения и жестами. Если, например, собака отдалилась от натасчика на большое расстояние, натасчику нужно только изменить направление, как собака мгновенно догонит его.

При натаске ознакомление собаки с выстрелом имеет чрезвычайно важное значение. Многие прекрасные собаки часто становятся непригодными для охоты вследствие того, что они были напуганы выстрелами.  Выстрел, пока собака не осознала его значения, производит на нее неприятное, раздражающее впечатление.

Все рекомендуемые способы приучения собаки к выстрелу, например пистоном, потом издали и т. д., являются надуманными и крайне рискованными. Важно, чтобы первые выстрелы услышала собака только тогда, когда она уже стала работать по дичи и достаточно пристрастилась к ней. Как сама работа, так в особенности взлетевшая дичь настолько отвлекают собаку, что на произведенный в этот момент выстрел, тем более бездымным порохом, она очень мало реагирует, а на убитой при этом дичи продолжает сосредоточивать все свое внимание.
Достаточно убить из-под собаки 3—4 птицы, как она ознакомится с выстрелом настолько, что вскоре примирится с ним, а впоследствии, поняв его значение, даже полюбит его. Обстреливая собаку предлагаемым естественным методом, охотник никогда ее не напугает. Ни в коем случае не следует собаку знакомить с выстрелом, производя его по птице, не сработанной ею, например на утином перелете или на тяге. Там охотники рискуют напугать молодую собаку, уже знакомую с выстрелом.

А. Чумаков
По материалам журнала "Боец Охотник" 1939 года